Из экспортёров – в покупателей
Ещё недавно Казахстан и Узбекистан воспринимались как самодостаточные газовые державы региона, способные не только закрывать собственный спрос, но и поставлять топливо в Китай. Сегодня картина меняется на глазах: обе страны стремительно наращивают закупки российского газа, а историческая инфраструктура, построенная для вывода среднеазиатского сырья в сторону России, работает в обратном направлении. Казахстан объявил о планах увеличить закупки у «Газпрома» почти втрое – до 11 млрд кубометров против 4 млрд годом ранее[1]. По данным главы «Газпрома», с начала 2026 года совокупные поставки России в Казахстан, Киргизию и Узбекистан выросли почти на 70%[1]. Узбекистан, который ещё в середине 2010-х входил в число 15 крупнейших производителей газа в мире, уже несколько лет как превратился в нетто-импортёра.
Почему не хватает своего газа
Структурная причина – падение добычи на фоне растущего внутреннего спроса. В Узбекистане добыча газа в январе–августе 2026 года сократилась на 16,3%, до 24,2 млрд кубометров против 28,9 млрд годом ранее[2]. Причины – истощение крупных месторождений «Узбекнефтегаза» и технологические сбои на объектах. В Казахстане ситуация иная по происхождению, но схожая по результату: по оценке Нефтегазового совета (PetroCouncil), добыча сырого газа в 2026 году может снизиться примерно на 5% – до 64,5 млрд кубометров, тогда как внутреннее потребление вырастет почти на 5%, до 22,6 млрд кубометров товарного газа, а основной разрыв между производством и спросом должен закрыть именно российский импорт[3]. На снижение казахстанской добычи повлияли форс-мажор на Тенгизе в начале года и перебои на Оренбургском ГПЗ, перерабатывающем карачаганакское сырьё. При этом в Казахстане продолжается газификация регионов и подключение новых промышленных потребителей, что ускоряет рост спроса быстрее, чем вводятся новые перерабатывающие мощности на Кашагане и Карачаганаке – их запуск неоднократно переносился.
Испытание на прочность
Растущая зависимость от одного транспортного коридора – газопровода «Средняя Азия – Центр», который с 2023 года работает в реверсном режиме, – делает региональный газовый баланс уязвимым. 13 октября на участке этой системы в Пензенской области произошёл взрыв, сопровождавшийся факельным горением. Минэнерго Казахстана оперативно заявило, что инцидент не повлиял на газоснабжение потребителей республики, а транзит в Узбекистан продолжается в плановых объёмах[4]. Эпизод обошёлся без перебоев, однако эксперты обращают внимание, что это уже не первый инцидент на данной системе за последний год, а значит, риск для бесперебойности поставок сохраняется – несмотря на резервирование маршрутов.
Что это значит для рынка
Структурные сдвиги затрагивают не только баланс спроса и предложения внутри стран, но и экспортную политику региона в целом. Узбекистан практически свернул поставки газа в Китай, переключив приоритет на внутренний рынок и параллельно обсуждая перевод части бытового потребления с газа на электричество. Казахстан формально сохраняет экспортные контракты с китайской PetroChina, но поставки идут «по остаточному принципу» – преимущественно летом, когда внутренний спрос ниже, а зимой приоритет отдаётся отопительному сезону. Для «Газпрома», потерявшего значительную часть европейского рынка, Центральная Азия становится направлением, компенсирующим выпадающие объёмы – с перспективой перехода на долгосрочные контракты с Казахстаном сроком до 2027 года и далее.
Для отрасли в целом происходящее означает постепенную трансформацию роли региона: из потенциального поставщика голубого топлива на внешние рынки Казахстан и Узбекистан всё больше превращаются в рынок сбыта для российского газа, а собственная ресурсная база используется в первую очередь для покрытия растущего внутреннего спроса. Ситуация может измениться только при вводе новых газоперерабатывающих мощностей на Кашагане и Карачаганаке, намеченном на вторую половину текущего десятилетия, а также при стабилизации добычи на Тенгизе. До этого момента зависимость от импорта, судя по всему, будет только расти, а устойчивость газового баланса региона – всё сильнее завязана на инфраструктуру, проходящую через территорию третьей страны.