Цифровой двойник целого актива
НК «КазМунайГаз» начала создавать цифровую копию нефтяного актива «Озенмунайгаза» — проект реализуется не для отдельной скважины, а для месторождения в целом [1]. Технология позволит моделировать разные варианты разработки месторождения и принимать производственные решения на основе данных, не вмешиваясь напрямую в работу реального объекта [1]. Проект строится на базе информационной системы ABAI с применением технологий искусственного интеллекта [1].
По итогам пилотного проекта на Восточном Молдабеке компания рассчитывает на дополнительную добычу около 100 тысяч тонн нефти в год [1]. Также в КМГ рассчитывают увеличить коэффициент извлечения нефти до 22% и довести межремонтный период скважин до 700 суток [1]. В дальнейшем цифровой двойник планируют расширить, интегрировав в него процессы строительства, внутрискважинные работы и наземную инфраструктуру [1].
От витрины к рабочему инструменту
Этот проект — часть более широкого регионального сдвига. Нефтегазовый сектор Центральной Азии в 2026 году переходит от точечных цифровых экспериментов к системному внедрению цифровых двойников в добыче и управлении активами [2]. Технологии всё чаще применяются не как отдельные витрины цифровизации, а как инструмент повышения добычи, точности производственных решений и устойчивости инфраструктуры [2].
Показательно, что КазМунайГаз ведёт работы по внедрению цифровых двойников уже на 12 ключевых месторождениях, которые формируют около 90% запасов компании [2]. По оценке компании, такие виртуальные модели позволяют в реальном времени просчитывать сценарии добычи и обеспечивать её прирост до 3% ежегодно [2]. Символично и то, что этот разворот происходит в год, который в Казахстане официально объявлен Годом цифровизации и искусственного интеллекта [2].
Узбекистан: измеримый экономический эффект
Соседний Узбекистан демонстрирует схожую динамику, но с уже подтверждёнными финансовыми результатами. Цифровизация нефтегазовой отрасли страны вышла на стадию тиражирования успешных пилотов: АО «Узбекнефтегаз» отчиталось о достижении экономического эффекта в размере 64,4 млн долларов от внедрения цифровых решений [3]. Геологические риски при разведке и добыче снижены с 40–45% до 5–10% благодаря созданию цифровых геологических моделей более чем 120 месторождений, что обеспечило дополнительную экономию в 15 млн долларов [3]. Эти результаты достигнуты в рамках концепции «Цифровое месторождение», которая включает системы удалённого мониторинга скважин, базы геолого-технических данных и 3D-моделирование пластов [3].
Акцент в отрасли смещается к цифровому управлению разведкой и бурением: на 2026 год запланирована передача «Узбекнефтегазу» 30 новых перспективных участков для геологоразведки с применением сейсмического моделирования 2D/3D [4]. Эти отраслевые инициативы вписаны в более масштабную программу цифровой трансформации промышленности с инвестициями порядка 1,2 млрд долларов, охватывающую нефтегазовый, горнодобывающий и энергетический секторы [5]. В рамках программы на базе Министерства экономики и финансов создаётся специализированный центр, который станет регуляторным механизмом для внедрения робототехники, интернета вещей и «умных фабрик» [5].
ИИ выходит за рамки производства
Цифровые технологии в регионе применяются не только для управления скважинами. На Тенгизском месторождении компания «Тенгизшевройл» использует инструменты искусственного интеллекта для развития персонала и повышения эффективности обучения: в компании реализуются программы по ИИ, анализу данных и цифровым технологиям, которые помогают сотрудникам осваивать новые компетенции и применять современные решения в повседневной работе [6].
Параллельно КазМунайГаз развивает цифровизацию и в переработке: в компании внедряется новая цифровая платформа, объединяющая данные о переработке и продаже нефти на казахстанских НПЗ [7].
Что это значит для отрасли
Общий вектор очевиден: если ещё несколько лет назад цифровые проекты в нефтегазе Центральной Азии носили пилотный, демонстрационный характер, то сейчас компании переходят к тиражированию решений на десятках месторождений и НПЗ, требуя от них измеримого экономического эффекта — в добыче, коэффициенте извлечения нефти, снижении геологических рисков и операционных затратах. Для Казахстана и Узбекистана, где нефтегазовый сектор остаётся опорой экономики, именно эта прикладная стадия цифровизации, судя по всему, определит конкурентоспособность отрасли в ближайшие годы.